Корякин Афанасий

"Вспоминая минувшие дни"

После окончания в 1941 году семи классов Тылгынинской школы я поехал доучиваться в Верхневилюйскую среднюю школу, где меня и застала война. Об этом мы узнали из переданного по радио сообщения заместителя Председателя Совнаркома СССР В. М. Молотова. Первые военные годы сразу же дали о себе знать голодом, поэтому толком-то не пришлось и учиться. 13 июня 1943 года по моей личной просьбе председатель сельсовета выписал мне повестку, и я пешком отправился в г. Вилюйск на призывной пункт. 

Военную комиссию прошел быстро и 18 июня на пароходе «Лермонтов» с призывниками из Сунтар, Нюрбы и Верхневилюйска отправились в неведомый путь. Призывники вилюйской группы районов были объединены в одну роту, и возглавил ее физрук Вилюйского педучилища Чиряев Гаврил Иосифович. Насколько сейчас помню, со мной были Семенов Василий, Ли-Фу Сергей, Долгунов Гоша, Корякин Афанасий, Миронов Миша, Дохтуров, Семенов, Розин и другие.  

Пароход наш плыл по Лене и в одном месте сел на мель, так что пришлось выгрузиться и остаток пути пройти пешком. Идти пришлось весь день и, наконец, выйдя на дорогу, стали останавливать полуторки, а, доехав до Ангары, сели на пароход «Ленин» и выгрузились под Иркутском. Дня два-три прожили в палатках в ожидании товарных «тепляков» и оказались на станции «Баян-Тюмен», что на монгольской земле. Под городом Чойболсан в местности «Мертвая долина» мы влились в состав 17-й Армии 1041-го стрелкового полка 5-й маршевой роты. 

После сорокадневного карантина нас распределили по разным частям. В августе-сентябре я прошел снайперские курсы. 8 - 9 ноября нашу роту, наконец, отправили в Союз, то есть на фронт. И вот мы вновь на станции «Баян-Тюмен» погрузились в «тепляки» и после семи суток езды оказались под Москвой. 

На всём протяжении пути нам был слышен несмолкаемый, сплошной гул и все приближающееся зарево. Это был фронт. Лишь на десятые сутки нас высадили под Кировоградом на огромном лугу и, раздав саперные лопаты, приказали рыть окопы. Нелегко было копать мерзлую землю. По окончании работы все заснули мертвым сном. 

Через несколько дней прошел слух, что наконец-то ночью идем в наступление. Что тут началось: стали обмениваться адресами, приводить в порядок вещи, а когда старшина раздал винтовки, принялись за их чистку. 

Моя рота приняла первое боевое крещение под Кировоградом. Наши войска окружили Кировоград, но внутри в кольцо был взят батальон наших солдат. С наступлением темноты по команде «Вперед!» мы стали бесшумно двигаться. Вдруг впереди застрочили автоматы, ночная тишина вмиг взорвалась всполохами света, шумом, свистом пуль. Рядом со мной бежал Долгунов Гоша, и мы оба искали глазами своего командира. Вдруг Гоша, неестественно взмахнув руками, опрокинулся на спину. Пуля угодила ему в лоб. 

Войдя в город, уже освобожденный от фашистов, все стали расходиться по своим частям. Моим глазам предстала ужасная картина. Кругом полыхали огнем колонны немецких машин, разбитых нашей артиллерией. 

Это было мое первое боевое крещение. Много после этого было боев, довелось ходить и в штыковую атаку. Участвовал в боях за Шполу, Чугуев, Белгород, Белую Церковь, Днепропетровск, Харьков, а также и в вошедшей в историю Великой Отечественной операции «Корсунь-Шевченковский котел», в феврале 44-го. 

Главнокомандующим был генерал армии Батурин, который с машины приветствовал нас в городе Корсунь-Шевченко в День Красной Армии, а 3 марта мы узнали, что он был ранен в ногу и скончался на операционном столе. 

После этого я был контужен, долго лечился и попал на I Украинский фронт под командованием маршала Конева. 

В конце войны наш полк стоял в пяти километрах от Берлина. Перестрелка с обеих сторон шла только в ночное время, а днем как бы прислушивались, изучали обстановку. 

2 мая 1945 года войска маршала Жукова взяли Берлин, и мы по двое-трое ходили в город. Помнится, в первый день мы с одним сержантом долго искали рейхстаг и опоздали на проверку, за что получили замечание. Казалось бы, война окончена, но по-прежнему, то там, то тут раздавались одиночные выстрелы.  

В августе нашу часть расформировали, некоторых отправили в Венгрию, а я с выпиской «годен к нестроевой» вернулся на родину. 

Но домой добрался только в декабре: где пешком, где на перекладных, пришлось, как говориться, и голодать, и холодать.  

После войны работал воспитателем в детском доме, окончил торговую школу, учительствовал, а после окончания, в 60-м году, юридического института пошел на службу в органы внутренних дел. О службе можно рассказывать долго, но, думаю, обо всем говорит оценка Верховного Совета РСФСР, наградившего меня в 1965 году Почетной грамотой «За хорошие показатели в следственной работе» и юбилейной медалью «За доблестный труд, в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина», а также врученные руководством МВД республики знак «Отличник милиции», многие Почетные грамоты и другие поощрения. 

Возможно, кто-то подумает: «Да подвигов-то у него никаких». Действительно, с войны вернулся всего с двумя медалями «За отвагу» и «За победу над Германией», да в связи с юбилеями Победы наградили орденами Великой Отечественной войны I и II степеней. Что скажешь, согласятся со мной участники войны – это надо испытать на себе – военное лихолетье, голод, холод, смерть товарищей. Порой, читая воспоминания отдельных ветеранов войны, об их героических поступком, чего греха таить, мало верится. Идя по фронтовым дорогам, по освобожденной земле, приходилось немало беседовать с бойцами об их подвигах, и большинство обычно отвечали: «Все бежали, стреляли, а кто попал во врага или промахнулся, поди разберись». Да, всякое было на войне, были и настоящие герои, но не дай Бог, испытать еще раз все ужасы, разрушения, миллионы невинно погибших людей. 

Е.В. Корякин,  

подполковник милиции в отставке 

Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2021, МВД России