Протопопов Спиридон Гаврилович

"Два фронта Спиридона Протопопова-бойца Красной Армии и милиционера"

В марте 1944 года 18-летний Спиридон Протопопов был призван на службу в армию. Надев военную форму, паренек покинул дом героя гражданской войны Гавриила Егорова, у которого жил и воспитывался с детских лет. Их было 62 молодых парня, набранных их разных учебных заведений республики для отправки на фронт… 

- Службу я начал в районе станции Даурия, - рассказывает С.Протопопов, - наш 649-й полк 210-й дивизии 36-й армии Забайкальского фронта был расположен недалеко от границы с Китаем, где хозяйничала японская армия. В начале июля 1945 года нашу часть подняли по тревоге. Позднее поняли, почему накануне все командиры были заменены офицерами, прибывшими с Западных фронтов. Когда мы уже находились на берегу Аргуни (это приток Амура), был зачитан приказ Верховного Главнокомандующего – перейти государственную границу и атаковать оборонительные рубежи японцев. Помню, тогда подумал: ну вот, пришел и мой черед. 

Я был назначен в ударный отряд, который должен был первым переправиться на противоположный берег и вступить в бой. Получив сигнал, наш отряд бросился к реке. Стоило нам оказаться в воде, как с другого берега был открыт мощный заградительный огонь. Переправлялись, кто как мог. Одни в лодках, другие вплавь, а третьи по канату, переброшенному нашими разведчиками. Японцы отчаянно сопротивлялись. Многие наши бойцы погибли. В некоторых местах приходилось ползти по вязкой жиже. В одном месте я чуть было не утонул в трясине, выбрался из нее без ботинок, в одних обмотках. Пришлось стаскивать сапоги с убитого японского офицера. А что делать? Война! Раздумывать некогда. Потом я в этих вот сапогах до конца войны прошагал. 

Преодолев сопротивление японских пограничных частей, мы двинулись в глубь территории Китая. Наш путь лежал через безводную степь к городу Хайлар. Переход был очень тяжелым – стояла невыносимая жара, и ни одного водоема. Многие обессилели и не могли самостоятельно передвигаться. Командира роты Скачкова под конец несли в бессознательном состоянии на руках. 

На подходе к Хайлару нас атаковали японские самолеты. Наши артиллеристы, развернув пушки, били прямой наводкой по пикирующим бомбардировщикам. Мы также вели огонь по самолетам из стрелкового оружия. На пути к городу, где у японцев был устроен мощный укрепленный район, стоял мост. Японцы пытались его уничтожить и вели по нему стрельбу. Наши танки с обеих сторон обороняли этот мост, прикрывая проход войсковых частей. Потом начался штурм Хайлара. Крепким орешком оказался для нас этот район. Мы несли большие потери. 94-я дивизия полностью полегла при штурме. Здесь во время короткой передышки между атаками я встретил своего земляка из Якутии Михаила Сотникова. Он оказался одним из немногих бойцов 94-й дивизии, кто вернулся с поля боя. 

Наконец Хайлар был взят. К тому времени наши авиация и артиллерия превратили город в руины. Оставшиеся в живых японцы сдались в плен. После боев у Хайлара нашу часть сняли и перебросили к перевалу Большой Хинган. 

Путь лежал через деревни, населенные русскими эмигрантами. Это были семьи бывших белогвардейцев, бежавших сюда после установления в России советской власти. Был случай – одна наша танковая часть проходила через такой поселок. На головной «тридцатьчетверке» находился генерал - командир танкового полка. Он по парадному стоял в башне танка, высунувшись по пояс из люка. Неожиданно со стороны одного из домов раздался выстрел. Генерал был убит. Танкисты пришли в ярость. За считанные минуты поселок, в котором прятались вооруженные белогвардейцы, был превращен в развалины. Ослепленные злобой и ненавистью к неведомым убийцам, танкисты не пощадили ни кого. Погибло много невинных жителей поселка. Как ни горько, но в суматохе жестокой войны случалось и такое… 

Когда наша стрелковая дивизия подошла к Хингану, там уже вовсю шли бои. Наши танки пытались пересечь перевал, дорога через который прикрывалась множеством огневых точек. Растянувшись по узкой горной дороге, с одной стороны, от которой возвышались скалы, а с другой была бездонная пропасть, танки попали под сильный артиллерийский огонь японцев. Многие «тридцатьчетверки» горели, преградив путь остальным, некоторые срывались с обрыва. Танкисты вели стрельбу в сторону японских укреплений, но это не причиняло противнику существенного вреда. Взять укрепленный район, контролирующий перевал, предстояло нам. Дивизия несла большие потери, но все же оборонительным рубежом японцев мы овладели. Было много пленных. 

Через большой тоннель в горе, еще недавно огрызавшейся орудийными залпами, мы попали в город под названием Бухеду. Здесь пряталось много японцев. Цепью мы прошли через лесной массив. Это прочесывание чуть не стоило мне жизни. Со мной вместе в этой операции участвовали мои земляки из Якутии П. Апросимов, А. Сыромятников, П. Скрябин и С. Старостин. Японские солдаты выскочили прямо на нас. Никто не успел сделать выстрела – схватились с ними врукопашную. Японец кинулся на меня и попытался ударить штыком в живот. Я даже не успел выстрелить в него из автомата, едва смог увернуться и, получив сильный удар прикладом в голову, упал на землю. Если бы не русский солдат Беспалый, то японец через секунду добил бы меня штыком. Мой однополчанин опередил, сразив его автоматной очередью. 

В Бухеду нашей частью был пленен целый кавалерийский корпус Квантунской армии. Гимнастерки наши и обувь к тому времени пришли в негодность, и почти все были одеты в японское обмундирование. Только пилотки со звездочками да каски остались от прежней формы. Даже пищу часто приходилось использовать трофейную, тыловая служба не всегда успевала обеспечить вовремя питанием. 

Когда закончились бои на Хингане, нас через Харбин перебросили в западный Чангун, который до нашего прибытия взяли боем десантники Амурской флотилии. Там мы и встретили день окончательной Победы над Японией, означавшей конец второй мировой войны… 

После этого С.Протопопов еще до 1950-го года служил в армии – конвоировал пленных японских солдат, работал на строительстве центра Хабаровска. После демобилизации фронтовик вернулся в родную Якутию. 

Казалось, что солдат навоевался на всю жизнь. Но однажды молодого фронтовика пригласили в комитет комсомола: С.Протопопову предложили поступить на службу в милицию. Время было тяжелое, не давали покоя обнаглевшие вконец воровские шайки. Якутская милиция нуждалась в пополнении своих рядов молодыми и полными сил сотрудниками. Протопопов не заставил себя долго уговаривать. 

Он работал участковым в Тикси, Хандыге, Джебарики-Хая и в Нижнем Бестяхе. Не раз интуиция и находчивость помогали ему изобличать преступников. Памятен ветерану такой эпизод из своей многолетней службы в милиции: 

- Было это в 1954 году, когда я работал в должности участкового инспектора в Джебарики-Хая. Тогда после амнистии на свободе оказалось много всякой нечисти. Между Магаданом и Хандыгой орудовала банда Клюева. Много бед она натворила. Районная милиция буквально сбилась с ног в поисках преступников. Долго не удавалось выйти на их след. Но однажды мы получили информацию, что двое подозрительных чужаков находятся в избушке бакенщика недалеко от поселка Охотский перевоз. Нас было четверо сотрудников Джебариковского отделения милиции, получивших задание из Хандыги срочно приступить к операции по захвату предполагаемых членов банды Клюева. 

Часа в три ночи мы под видом заблудившихся охотников подъехали на лошадях к дому бакенщика. Находившийся с нами местный охотник Иванов, притворившись пьяным, вошел внутрь якобы погреться. Следом за ним в комнату зашли родственник Иванова, оперуполномоченный уголовного розыска и начальник поселковой милиции Приставка. Мы вдвоем с милиционером остались на улице, перекрыли окно и дверь. Двое незнакомцев сидели и пили чай, когда Иванов и Приставка, отстранив помогавшего им охотника в сторону, рванулись к столу и, выхватив пистолеты, скомандовали: «Ни с места, всем сидеть!». Гости вскочили и попытались оказать вооруженное сопротивление, завязалась борьба, кто-то разбил лампочку. В темноте прогремело несколько пистолетных выстрелов, но, к счастью, никто не пострадал. Ворвавшись в дом, мы помогли своим коллегам связать задержанных преступников, одним из которых оказался сам Клюев. Его спутник по кличке «Макаряк» имел в банде немалый авторитет. Остальных членов воровской шайки позднее взяли сотрудники Магаданского ОВД.  

Участковый инспектор С.Протопопов принимал самое активное участие в раскрытии уголовных преступлений, занимаясь как личным сыском, так и, передавая сотрудникам уголовного розыска ценную информацию или свои соображения по поводу того или иного преступления, которые, как правило, оказывали большую помощь в задержании преступников. 36 лет своей жизни отдал ветеран службе в милиции. 

После ухода в 1982 году на заслуженный отдых С.Протопопов продолжал встречаться со своими бывшими коллегами – вспоминал вместе с ними страницы своей любимой работы, делился знаниями, давал мудрые советы.  

Многие ученики С.Протопопова теперь занимают высокие и ответственные должности в органах внутренних дел, и сами передают свой опыт молодым, как когда-то это делал их наставник. Они с любовью вспоминают о своем неутомимом и талантливом учителе, о преданном службе и людям человеке, которого, к сожалению, уже нет среди нас… 

- Жизнь прожита не зря, - сказал Спиридон Гаврилович в конце нашей беседы, – можно сказать, два фронта прошел, выжил, много учеников после себя оставил. Будет с кого внукам пример брать… 

Николай СИЗЫХ 

подполковник милиции


Официальный сайт Министерства внутренних дел Российской Федерации
© 2021, МВД России